Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

Наталия_Холина

🌟 Нового творчества в Новом году! 🌲

Философ и психоаналитик Джонатан Лир о цели психоанализа:

"...Цель психоаналитической терапии не в том, чтобы фантазия человека ушла, даже когда она становится осознанной... Скорее задача заключается в том, чтобы научиться творчески и полноценно жить с фантазией. Иногда это может включать в себя трансформацию фантазии и соответственное ослабление таких эмоций, как гнев и вина. Но иногда, когда фантазия сохраняется, это может включать в себя трансформацию того, как человек с ней живет. То есть гнев на покойного родителя и разочарование в нем могут не уйти даже после рациональной оценки, что они в конечном итоге не обоснованы, даже после аналитической терапии.
Но они могут стать поводом для юмора, для поэзии, для размышлений об утрате, для рассмотрения моральных причин, для написания критических рецензий на книги, для того, чтобы проводить больше времени с собственными детьми, для чтения Шекспира, для занятий греблей на каноэ. Успех терапии зависит не обязательно от исчезновения гнева в свете рациональной оценки (прозрачности), но от того, прекратил ли человек застревать с гневом в ригидных практиках, которые сам не понимает".
Наталия_Холина

(no subject)

Некоторые выдержки одного из семинаров Рене Руссийона, проходивших в Институте Психологии и Психоанализа на Чистых прудах.

Самоубийство на самом деле является убийством. Убийством другого, находящегося внутри.

Ругая и критикуя себя мы на самом деле ругаем и критикуем другого.
Еще в 1915 году Фройд отметил, что самоубийство на самом деле является убийством другого, который находится внутри (вовнутрь он попадает из-за инкорпорации). Если человеку в ситуации потери работа горя по потерянному объекту не удаётся или она невозможна, остаётся работа меланхолии, -- она заканчивается инкорпорацией утраченного объекта.
Меланхолия чаще связана не с потерей объекта, а с потерей другого рода -- с разочарованием. Разочаровывающий нас объект вызывает злость, ярость. "Тень объекта падает на Я", расплавляется внутри. Я пытается ассимилировать "тень" и тогда и злость, ярость, и разочарование поворачивается на Я. Меланхолики принимают за своё то, что было инкорпорировано ими (из-за недостаточности, дефицитарности объекта).

Источник: https://m.facebook.com/story.php?story_fbid=986126155219004&id=100014648851494
Наталия_Холина

Солмс о психотерапии и фармакотерапии

(а) Пациенты психологов страдают главным образом от чувств. Ключевое отличие между психоаналитическими и психофармакологическими методами лечения заключается в том, что мы полагаем, что чувства что-то значат. В частности, чувства маркируют неудовлетворенные потребности. (Таким образом, пациент, который страдает от паники, боится что-то потерять, пациент, который страдает от ярости, чем-то фрустрирован и так далее). Этот трюизм справедлив вне зависимости от этиологических факторов, даже если один человек в силу своей конституции более склонен к страху, чем другой, или обладает меньшей когнитивной способностью к модификации предикций, его страх по-прежнему что-то значит.
Для ясности: эмоциональные расстройства подразумевают безуспешные попытки удовлетворения потребности. То есть, психологические симптомы (в отличие от физиологических) подразумевают интенциональность.

(б) В таком случае, главная цель психологического лечения заключается в том, чтобы помочь пациентам овладеть более рабочими способами удовлетворения своих эмоциональных потребностей. Это, в свою очередь, ведет к улучшенной эмоциональной регуляции. В противоположность этому фармакологический подход подавляет нежелательные чувства. Мы не считаем, что препараты, которые напрямую воздействуют на чувства, излечивают эмоциональные расстройства, лекарства лечат симптомы, а не причину. Для излечения эмоционального расстройства необходимо работать с неспособностью пациента удовлетворять стоящие за его переживаниями потребности, так как именно они и вызывают эти симптомы. Однако иногда симптоматическая терапия необходима для того, чтобы пациент стал доступен для психологического лечения, потому что большинство видов психотерапии подразумевает сотрудничество между пациентом и терапевтом (см. ниже). Также верно и то, что некоторые пациенты никогда не становятся доступными для психотерапии. Мы также признаем, что пациенты просто хотят почувствовать себя лучше: они не хотят для этого работать.

(Из The neurobiological underpinnings of psychoanalytic theory and therapy, 2018)
Наталия_Холина

Интервью с доктором Отто Кернбергом

Перевод с испанского Евгений Канский.
26.06. 2016

Ведущий: Что такое ненависть? Это одна из главных загадок. Вы же исследовали ненависть?
Отто Кернберг: Да. Разумеется :)
У каждого человека с рождения существуют первичные и вторичные аффекты. Первичные аффекты - это аффекты, которые появляются в первые месяцы жизни. Они универсальны для всех людей. Один из таких врождённых аффектов - это гнев. Этот первичный аффект появляется у младенца тогда, когда присутствует вредящий стимул и прилагаются усилия, чтобы его уничтожить. Младенец чувствует боль и у него возникает плач, связанный с гневом. Так он зовёт мать, чтобы она уничтожила боль. Эта тенденция гнева, которая связана со стремлением младенца устранить вредный стимул (приносящий боль), постепенно превращается в желание младенца уничтожить сам плохой объект (уничтожить мать - прим. моё). Таким образом, первичная цель гнева - уничтожить того, кто является причиной огорчения младенца, причиной его боли. И не просто уничтожить плохой объект, но наказать его, заставить его страдать. Возникает удовольствие, связанное с тем, чтобы причинить боль в знак мести.

Более того. У младенца появляется желание контролировать плохие объекты, чтобы впредь они не могли атаковать субъект. Это же также есть некий способ субъекта сохранять свою автономию.
Если же такие отношения становятся часто повторяющимися, возникает внутренняя репрезентация самого себя, атакованного плохими объектами. Этот плохой объект субъекту хочется 1. уничтожить, 2. заставить страдать, 3. контролировать. Такое структурирование характерно для ВНУТРЕННИХ объектных отношений, которые впоследствии активизируются в различных внешних (межличностных) отношениях. Ищется какой-то внешний враг и ему делается всё то же самое, что хочется сделать внутреннему атакующему объекту (фрустрирующей матери - прим. моё). Таким образом, гнев, структурируемый этими тремя функциями (желание уничтожить, заставить страдать и контролировать), и составляет основу ненависти.

Ненависть представляет собой закрепление отношений в форме преследования, в которых преследуемый хочет отомстить, уничтожая, заставляя страдать и контролируя. У каждого из нас есть определённая способность к ненависти. Но у некоторых людей это развивается настолько анормально, настолько ярко выражено, что это отношение доминирует над всеми иными отношениями. Такие люди находятся в постоянном поиске врагов. В основе их структуры подозрительность, недоверчивость и агрессия. И при этом они же пытаются приписывать кому то другому агрессию. Ищут врагов, от которых необходимо защищаться, которых можно атаковать. Так образуется параноидная структура, которая является одним из основных расстройств таких людей. Ненависть может принимать и более сложную, специфичную форму. Например, ненависть к человеку, к плохому объекту, в котором одновременно признаются и некоторые хорошие черты. Но этот объект воспринимается плохим потому, что он содержит в себе хорошие вещи и не отдаёт их.
Это превращает ненависть в зависть. Таким образом, зависть - это ненависть к тому хорошему, что есть у другого и чего нет у того, кто завидует, ненавидит и желает уничтожить это.
Ненависть и зависть представляют собой две базовые эмоции агрессивной части сознания. Ненависть и зависть, естественно, разрушают отношения.

Вопрос: Ваша концепция утверждает, что в любви есть место агрессии. И это даже носит положительный смысл. Как такое возможно?
Отто Кернберг: Естественным образом в человеке сочетаются два сегмента: идеализация и преследование, любовь и ненависть. М. Кляйн называет депрессивной позицией стадию психологического развития, в которой признаётся, что гнев, ненависть, зависть ребёнка направляется к тем же самым важным для него людям, которых он любит. В этом-то и раскрывается амбивалентность. Потому что, на самом деле, в чём проявляется нормальность отношений? Нормальность в том, чтобы любовь доминировала над ненавистью, чтобы таким образом, была возможность интегрировать ненависть и предотвращать разрушение отношений.
Когда кто-то признает, что у него присутствует ненависть к любимому человеку, у него появляется чувство вины, обеспокоенности, желание искупить вину. Он стремится углубить свои отношения с другим. Он начинает более глубоко разбираться в самом себе и более глубоко видеть другого человека. Он может видеть как плохие, так и хорошие стороны в совокупности. Таким образом, интеграция (интегрирование) этих сегментов - любовь и ненависть - приводит к способности любить более глубоко. Так, в любовных отношениях всегда присутствует элемент агрессии, который придает отношениям интенсивность и глубину. Если элемент агрессии доминирует, это опасно, потому что он разрушает любовь. Это как соль. В маленьких количествах она улучшает вкус пищи.

Вопрос: То есть, для зрелых любовных отношений необходимо признать, что агрессия является неотъемлемой характеристикой человека?
Отто Кернберг: Да. Это одно из важных открытий психоанализа. Особенно Мелани Кляйн и ее учеников. В любовных отношениях это проявляется в трех плоскостях: сексуальные отношения (сексуальные порывы всегда имеют агрессивный элемент, желание контролировать, заполучить любимого человека, садистичные и мазохистичные тенденции являются важным аспектом сексуального возбуждения, равно как фетишистские тенденции, идеализация частей тела, экзгибиционистские тенденции. Как правило, сексуальное возбуждение совмещают в себе желание, идеализацию тела любимого человека с этими выше перечисленными тенденциями), эмоциональные отношения (возможность к амбивалентности ненависть-любовь делает их более глубокими),,, и наконец, установление своеобразного Идеала Пары (идеал, который разделяют члены пары)... этот Идеал совмещает аспекты любви и запрета, морального запрета взаимной агрессии, одновременно с восхищением друг другом и восхищение самой Парой в целом. В личных, сексуальных, эмоциональных отношениях всегда есть частичка агрессии и частичка ценности идеала Я и Сверх-я.

Журналист: Ницше продемонстрировал, что иногда за любовью кроется обида. С точки зрения психоанализа, существует ли в человеке любовь (врожденно)? возможность к альтруизму, возможность жертвовать ради другого... или это нечто приобретаемое, культивируемое?
Отто Кернберг: Потенциальная способность любить существует с рождения, я считаю. Привязанность младенца к матери. Существует также и способность ненавидеть, ненависть к матери, которая фрустрирует младенца. Предрасположенность, врожденная способность к этим сложным эмоциям существует у всех людей. В нормальных условиях, любовь преобладает над ненавистью.

Журналист: Что такое любовь?
Отто Кернберг: Тяжело ответить на этот вопрос, потому что, во-первых, есть разные типы любви. Если рассматривать сексуальную любовь, любовь в паре, то это страстное желание другого, которое включает сексуальное влечение, нежность, уважение, когда мы видим в другом воплощение глубинных идеалов. Существуют различные плоскости, образующие любовь. Они проявляются в целостности по отношению к выбранному объекту любви. Оно страстное, потому что совмещает в себе жажду и стремление слиться с другим. Неотъемлемой частью нормальной любви является толерантность, терпение, взаимная амбивалентность. Другая естественная часть любви - ее ограниченность (с течением времени). Особенно это заметно в пожилых парах.
Я считаю, что это фундаментальная эмоциональная потребность. Некоторые считают, что брак это нечто искусственное, что-то это результат практического расчета (необходимости). Я так не думаю. Это фундаментальная эмоциональная потребность. Она принимает разные формы в зависимости от общества, социальных и социально-экономических факторов. Это глубинная необходимость человека.

Журналист: психоаналитик в ходе работы с человеком надевает маску, полностью контролирует свои эмоции? или остается в нем *психоаналитике) такая зона, где эти эмоции ощущаются?
Отто Кернберг: Психоанализ это не жизненная философия. Я категорически против того, чтобы превращать психоанализ в идеологию. Я считаю, что это наука. И искусство. Искусство, потому что проявляется креативность, техника, знания. Более глубокое понимание человеческой сущности появляется у нас в ситуации, когда нужно глубоко проникнуть в жизнь другого человека, потому что нет другой возможности. Например, в работе с противоположным полом. Будучи мужчиной, вы узнаете то, что происходит в душе женщины. Удивительно то, что если вы выйдите из психоаналитических отношений и влюбитесь, то будете вести себя также глупо и необдуманно, как любой влюбленный человек. Позволю себе рискованное замечание: гинеколог в своих личных отношениях с женщиной тоже возбуждается, несмотря на то, что в ходе повседневной практики у него совершенно другой подход.

Журналист: Психоаналитики тоже влюбляются?
Отто Кернберг:  Влюбляются и совершают те же глупые ошибки, что и другие люди.
Психоаналитик очень глубоко познает человека, но это познание связано с психоаналитической ситуацией и методом ее исследования. И оно не превращается в постоянную жизненную мудрость. Цель психоанализа не в том, чтобы делать человека совершенным, а в том, чтобы анализировать человека, не позволяя личным проблемам влиять на анализ. Но это не значит, что у психоаналитика нет своих проблем. Но если психоаналитик вступает в игру, то на него начинают действовать те же законы, что и на всех остальных людей.

Спасибо Ксении Канской за предоставленный материал
Наталия_Холина

Суть алкогольной зависимости


Успокаивающая мама для безутешного "внутреннего ребенка"...

Иллюстрации Mordicai Gerstein

Больше метафор здесь

Наталия_Холина

Массачусетский эксперимент

ДЖЕЙМС РОДЖЕРС И ЕГО ЭКСПЕРИМЕНТ

Доктор Джеймс Роджерс в 1965 году был приговорен к казни на электрическом стуле за так называемый «массачусетский эксперимент», однако за два дня до казни будучи в камере он покончил с собой, отравившись цианидом калия, ампулу которого принес ему кто-то из его пациентов.

Недавно Массачусетский университет психологии и невропатологии, в котором работал доктор Роджерс, официально заявил, что этот эксперимент имеет большое научное значение, а его эффективность неоспорима. В связи с этим ректор университета доктор Филл Розентерн попросил прощения у оставшихся родственников Джеймса.

Дело в том, что доктор Джеймс Роджерс использовал разработанную им самим методику вылечивания безнадежных больных. Он усиливал их паранойю настолько, что новый ее виток исправлял предыдущий. Иными словами, если человек считал, что везде вокруг него ползают жуки, доктор Роджерс говорил ему, что так оно и есть – весь мир покрыт жуками. Некоторые особо чувствительные люди их видят, остальные же настолько привыкли к этому, что просто не замечают их. Государство все знает, но держит это в тайне дабы не допускать паники. Человек уходил совершенно уверенный, что с ним все в порядке, смирялся и старался не замечать жуков. Через какое-то время он чаще всего переставал их видеть.

Один из его пациентов по имени Аарон Платновски болел когнитивно-энфазийным расстройством и считал, что он жираф. Ни логические доводы, ни сравнение его фотографии с изображением жирафа не помогали. Он был абсолютно уверен в этом. Он перестал разговаривать, отказывался принимать обычную пищу, кроме листьев. Доктор Роджерс попросил одного знакомого биолога написать небольшую статью, в которой более-менее научно было описано недавнее ошеломительное открытие ученых: в природе существуют жирафы, которые практически ничем не отличаются от людей. То есть отличия есть – чуть больше сердце, чуть меньше селезенка, но и поведение и внешний вид и даже образ мысли совершенно совпадают. Ученые не разглашают эту информацию чтобы не допустить паники, а эту статью должен сжечь любой, кто ее прочтет. Больной успокоился и социализировался. К моменту судебного процесса он работал аудитором в крупной фирме в Колорадо.

Суд штата Массачусетс счел доктора Роджерса шарлатаном, а эксперимент – бесчеловечным. Его приговорили к высшей мере наказания. Он отказался от последнего слова, но передал судье письмо, которое просил опубликовать в какой-нибудь газете.

Письмо было опубликовано в газете «The Massachusetts Daily Collegian» и заканчивалось словами: «Вы слишком привыкли к мысли, что все воспринимают мир одинаково. Но это не так. Если вы соберетесь вместе и попытаете пересказать друг-другу самые простые и очевидные для вас понятия, то поймете, что все вы живете в совершенно разных мирах. И лишь ваш комфорт определяет ваше психическое спокойствие. В таком случае человек, считающий, что он жираф и живущий в мире с этим знанием так же нормален, как человек, считающий, что трава зеленого цвета, а небо синего. Кто-то из вас верит в НЛО, кто-то в Бога, кто-то в утренний завтрак и чашку кофе.

Живя в гармонии со своей верой – вы совершенно здоровы, но стоит вам начать защищать свою точку зрения – как вера в Бога заставит вас убивать, вера в НЛО – бояться похищения, вера в чашку кофе по утру – станет центром вашего мироздания и разрушит вашу жизнь. Физик начнет приводить вам аргументы того, что небо не синего цвета, а биолог докажет, что трава не зеленая. В конце концов вы останетесь один на один с пустым, холодным и совершенно не известным вам миром, которым наш мир скорее всего и является. Так что не важно какими призраками вы населяете ваш мир. Пока вы в них верите – они существуют, пока вы с ними не сражаетесь – они не опасны».

По материалам psychology.d3.ru
Наталия_Холина

(no subject)

​​В своем эссе «Искусство ремонта» психоаналитик Wolfgang Schmidbauer рассказывает о последствиях потребительской культуры. По его словам, культура потребительства, также влияет и на наши отношения:

• Современные проблемы в отношениях, в конечном счете, часто связаны с требованием: я хочу, чтобы меня любили, я хочу, чтобы мной восхищались. Но при этом я не задумываюсь как любить другого и восхищаться им.

• Мы слишком самонадеянно ожидаем, что жизнь должна быть комфортной.

• Из-за потребительской культуры мы обучены выбрасывать вещи, а не ремонтировать их. Подобный подход начинает просачиваться и в наши отношения. В современных отношениях, не хватает творческого подхода к конструктивному решению различных вопросов.

• Психоаналитик рекомендует более бережно обращаться с вещами и соответственно также с людьми. Для этого он использует термин «экотерапия».

• Мы создали иллюзию, что у нас есть возможность создать супер комфортную жизнь. Жизнь, в которой все проблемы могут быть устранены - заменой «вещей». При условии, конечно, что у нас есть деньги, чтобы купить эти вещи.

• Чтобы защитить окружающую среду, себя, нам не обойтись без этого. Бережность, может быть «чем-то креативным». Если вы реагируете на что-то более глубоко, вы приобретаете более личную связь с этим.

Источник
Наталия_Холина

Когда ВЫХОД не там же где и ВХОД

Прекрасный текст от Насти Рубцовой про предстоящий выход из карантина. По-моему, и добавить нечего, все именно так, и это весьма важно.

"Ну что, уж раз я писала про вход в карантин, так напишу и про выход.

Collapse )

Наталия_Холина

Коротко об особенностях пограничной структуры

Пограничные клиенты страдают от MISERY:

М (Mother) = ПРОБЛЕМЫ С МАТЕРЬЮ.

Им не удалось полностью отделиться и индивидуироваться от первичного родителя.

I (identity) = ПРОБЛЕМЫ ИДЕНТИЧНОСТИ.

Пограничные клиенты сталкиваются с двумя основными проблемами идентичности:

Они не могут интегрировать противоположные взгляды на себя и других, вероятно из-за того, что они с детства полагались на расщепление, чтобы сохранить хорошие чувства к матери.

Чтобы выжить в домашней
среде, где они чувствовали себя нелюбимыми и игнорируемыми, пограничные клиенты адаптировались, подавляя развитие своего истинного Я.

Они создали такой способ бытия в мире, который был предназначен, чтобы угодить родителям и защититься, насколько это возможно, от боли, причиняемой этой ситуацией.

Поскольку чувство идентичности у них недоразвито и составлено из дезинтегрированных взглядов на себя, пограничные клиенты часто выражают страх утраты чувства того, кто они такие, когда они находятся с другими людьми.
Они могут даже утверждать, что не знают, что другие люди имеют в виду, когда говорят о наличии у них целостного, постоянного чувства идентичности.
Они часто ощущают, будто бы их личность состоит из фрагментов, «кусочков других людей», чувствуя полное отсутствие действительно стабильного «Я».

Вместо того, чтобы реагировать на каждую межличностную ситуацию как на единое целое, которое большую часть времени стабильно, пограничный клиент может реагировать только в рамках одного из своих частичных Я.

S (Splitting) = РАСЩЕПЛЕНИЕ.

Пограничный клиент использует расщепление (раздельное хранение противоположных аффективных состояний, чтобы не допустить затопления негативным аффектом и, в конечном итоге, разрушения позитивного) и другие примитивные защиты (отрицание,проекцию, проективную идентификацию, диссоциацию), чтобы сохранить хорошие чувства по отношению к себе и значимым другим.

К сожалению, эти защиты искажают реальность и не дают пограничному клиенту воспринимать себя и других как единых целых, которые могут иметь одновременно и хорошие и плохие стороны.

E (Engulfment) = СТРАХ ПОГЛОЩЕНИЯ И ЗАБРОШЕННОСТИ.

Эти страхи-близнецы доминируют во взаимоотношениях пограничного клиента с другими людьми. Они испытывают любую близость как потенциальную угрозу и, в результате, не могут найти комфортную межличностную дистанцию.

Когда в картине доминируют страхи о поглощении (потере идентичности из-за «проглатывания» другим человеком), клиент реагирует поддерживанием своей эмоциональной или физической дистанции. Вы рассматриваетесь как поглощающая мать, которая требует слияния.

Когда на передний план выходит страх заброшенности, клиент может «цепляться» и настойчиво требовать любви и поддержки, пытаясь смягчить его.

Если клиент был настолько поврежден жизнью, что он или она уже не могут «цепляться», предполагая, что отвержение неизбежно, в картине будут превалировать дистанцирование и отстранение.

Цепляние и отстранение могут быстро сменять друг друга даже в течение одной сессии, но, как правило, обычно клиент выбирает одну из этих моделей взаимоотношений.

R (Rage) = ЯРОСТЬ.

Пограничные клиенты полны гнева.
Они часто ощущают, будто бы внутри них скрыто ядро внутренней ярости, которая не имеет границ.

Часто это сочетается с застенчивым поведением и страхом, что, позволив себе почувствовать ярость в полной мере, они навсегда выйдут из-под контроля.

В действительности, у них неоднократно бывали вспышки ярости по отношению к людям, с которыми они ощущают себя в безопасности, а со всеми остальными они чрезмерно любезны.

Они ощущают свой гнев как огромную опасность не из-за того, что боятся отыграть свою враждебность и ранить других, а скорее из-за страха разрушить ценные внутренние объекты.

То есть, пограничная личность не достигает вехи в развитии, которую Маргарет Малер называет «постоянством объекта» (Mahler, Pine and Bergman, 1975).

Это означает, что, когда пограничная личность гневается на кого-то, он или она не могут сохранять позитивные аффективные связи с этим человеком, словно бы другой человек был полностью разрушен и перестал существовать в эмоциональном мире пограничного клиента.

Следовательно, любая эмоциональная безопасность, которую пограничная личность получала от взаимоотношений с этим человеком, также полностью исчезает.

Более того, они боятся, что и вы будете наказывать их за ярость так же мстительно и жестоко, как садистические, преследующие интроекты.

Эти страхи (потери ценных внутренних объектов и наказания или заброшенности) часто вынуждают пограничных клиентов перенаправлять гнев (ретрофлексия).

У клиентов на более высоком уровне функционирования это принимает форму телесного напряжения и саморазрушающих мыслей и позывов (например, думают, что они из рук вон плохи, и оскорбляют себя).

Клиенты на более низком уровне функционирования могут действительно нанести себе физический вред.

Y (Yearning) = ТОСКА. Пограничный клиент идет по жизни, тоскуя по совершенному Другому.
Кому-то, кто даст им безусловную любовь и принятие, разрешение на отделение, индивидуацию и последующий личностный рост; будет предан двадцать четыре часа в сутки и ничего не потребует взамен; и все это в контексте невероятно напряженных отношений в диаде.

Говоря кратко, кому-то, кто захочет воссоздать сущность
детского опыта счастливого «ползунка», чтобы пограничная личность могла, наконец, получить достаточно адекватную родительскую заботу.

Эта роль совершенного любящего другого часто проецируется на терапевта, что обуславливается особой интенсивностью терапевтических сессий с пограничным клиентом.

Пограничные клиенты постоянно наблюдают за вами, ища знаки особой заботы и внимания (или, наоборот, знаки, что вам тоже нельзя доверять, и что вы собираетесь поглотить или бросить их).

Э. Гринберг "Лечение пограничной личности"

Источник: Денис Омельченко

Наталия_Холина

О хрупких плодах железобетонных предков

... очень точно написала Оксана Фадеева

Машина бабушка всегда была непотопляемой, сколько жизнь её ни топила. Детство в голодной деревне - и не детство даже, а сплошная трудовая повинность. Потом, уже с мужем, гарнизоны в богом забытых местах, в одном из которых родилась дочь, слабая недоношеная девочка. Ни воды, не врачей нормальных, но сдюжила как-то, дочку вытянула, и в люди вывела.

Дочка хворала до старшей школы. Потом окрепла. Окончила медвуз, родила свою дочь - собственно, Машу. С мужем сразу не задалось, он ушел, но справились и без него. В этой семье ныть было не принято. Впрягся - тяни. Собственно, того же ждали и от Маши.

А вот Маша подвела.

У Маши тревожно-депрессивное расстройство, ОКР и черты пограничной личности. Вуз она окончила с красным дипломом, а дальше не задалось. Работать не получается, друзей - полторы подруги, с личной жизнью полный привет.
В кого же ты у нас такая тонкокожая? - недоумевает мама.
Слишком хорошо живет - вот и распустилась, - отрезает бабушка.

Маша влипла не одна. Таких маш много. В их роду - железные родственники, прошедшие фронт, блокаду, ужасы тыла. Потом нормальные трудяги, лишний раз не заглядывавшие к врачу. Жили как все, не зная памперсов, не ведая пятизвездного отдыха на дальних морях. Рассчитывали, что и дети вырастут хваткие и крепкие. А вырос чёрт-те кто.

“Чёрт-те кто” - это мои клиенты. Это люди, которые позволяют заглянуть в их закулисье и увидеть скрытую от посторонних глаз логику нарушений. Увидеть, как в жизни реализуется фраза из учебника “патология имеет обыкновение накапливаться в поколениях”.

Человека, далёкого от психологии, подобный расклад поражает. Почему при всех бытовых удобствах столько людей “мается дурью”? Может, у них слишком много свободного времени? Может, их на картошку или к станкам - глядишь, сразу всю хандру как рукой снимет?

Непонятно, раздражающе, тревожно. Поэтому я попробую объяснить, что происходит на самом деле и почему трудотерапия - не выход.

Итак, почему дети и внуки крепких людей оказываются слабым звеном?

Ответ первый. Потому что, похоже, существует эпигенетический механизм передачи травмы.

В Нью-Йорке есть исследовательская группа. Она изучает выживших жертв Холокоста и их детей, родившихся уже после окончания Второй мировой войны. Исследователи зафиксировала, что симптомы посттравматического стрессового расстройства (ПТСР) проявляются не только у старшего, но и у младшего поколений. Кроме того, в группе детей ученые зафиксировали более высокий, по сравнению с контрольной группой, уровень кортизола и меньшую чувствительность к глюкокортикоидным гормонам, что характерно пациентов с большим депрессивным расстройством.

Легче всего было бы предположить, что люди, выжившие во время Холокоста, транслировали молодому поколению картину мира, полную опасностей, ужаса и боли. Возможно, они передали также привычку тревожиться и не могли научить грамотно обходиться со стрессом. Наконец, нельзя исключить, что, страдая от ПТСР, они обращались со своими детьми.довольно жестко и тем самым травмировали их. Но в ходе исследования выяснилось и кое-что ещё.

Оказалось, что и у родителей, и у детей присутствуют определённые изменения в составе гена FKBP5. Этот ген кодирует белок, который отвечает за чувствительность тканей к кортикостероидным гормонам (в том числе, к гормону стресса кортизолу), и это значит, что травма может иметь эпигенетический механизм передачи. Тем более, что подобный механизм передачи уже подтверждён в экспериментах на мышах.

Делать окончательные выводы не будем, но задуматься стоит. Вполне вероятно, именно в области эпигенетики кроется один из ответов на вопрос, почему люди, выросшие в благополучных условиях, не всегда психически благополучны. Уж чего-чего, а травм в жизни предыдущих поколений россиян хватало.

Ответ второй. Потому что травма может переживаться не тем, кто её получил.

Если на чью-то долю выпадают запредельные испытания, психика задействует SOS-механизмы. Один из них - “я не хочу об этом знать/думать/чувствовать”. Благодаря ему травматический опыт может храниться в нетронутом виде десятилетиями. С одной стороны, это механизм позволяет человеку выжить, и это понятно - рефлексировать в лагерях или на войне непозволительная роскошь. С другой, благодаря ему травма так и остается не интегрированной в персональную историю. Она подобна залежам токсичных отходов, которые медленно, но верно отравляют всё вокруг.

Дети травмированного поколения хорошо перенимали негласные правила и знали, какие темы в семье табуированы. Нет, не то, чтобы этих тем не касались совсем. Их могли буднично обозначать:- “семью раскулачили”, “бабка сидела по статье о трех колосках”, “деда сочли предателем и расстреляли”. Но и всё. О том, что это были за дед или бабка, через что прошли их дети, какие кошмары приходили к ним во сне - об этом молчали. И травма продолжала выделять токсины.

И вот появляется еще одно поколение. Новые дети - сытые, одетые, благополучные. Они живут своей детской жизнью, и, кажется, ничего не может омрачить их существование. Разве что призраки семейной истории, которыми наполнен их дом - они так никуда и не делись. Недоговорки, обмолвки, изменившиеся лица, странные реакции взрослых на невинные вопросы - весь этот фон изо дня в день сводит с ума. Хорошо и нехорошо одновременно. Безопасно и страшно. Понятно и размыто. Все не то, чем кажется, словно праздник в парке при ближайшем рассмотрении оказывается плясками на незарытых могилах. Можно ли это вынести без ущерба для душевного здоровья? Думаю, не всегда.

Ответ третий. Потому что мамы и бабушки сами не были психически здоровы.

Честно говоря, непотопляемая Машина бабушка в общении была человеком сложным. И это ещё мягко сказано. Непредсказуемые перепады настроения, подозрительность до уровня паранойи, скандальность, требовательность, грубость.... Все эти черты обострялись год от года, а вместе с ней и обострялась ситуация в семье.
Машина мама постоянно плакала, и Маше, сколько она себя помнит, маму было невыразимо жалко. Она много раз пыталась обнять её и успокоить, хотя больше всего на свете ей хотелось, чтобы это мама успокоила ее, но та всякий раз отвечала презрительно - не лезь не в свои дела.

Вообще кто мама, а кто дочь - вопрос оставался непрояснённым. На Маше с детсадовского возраста лежала ответственность за мамин комфорт. Но комфортно и хорошо маме, к сожалению, не было никогда. Всякий раз, приходя домой, Маша чувствовала, как желудок сжимается в холодный клубок - ей снова должно быть за что-то стыдно. Четвёрка в прописях? Недостаточно вежливо поздоровалась с соседкой? Кстати, её депрессия и началась с этого самого холода в желудке, который взял и расползся по всей душе.

Мы часто понимаем травму как следствие чрезвычайной ситуации - землетрясения, военных действий, нападения преступника. Но травма может возникнуть и в рутинной жизни, если тобою злоупотребляют год за годом. Способность человека к самовосстановлению не безгранична - особенно, когда им злоупотребляют в родном доме. - то есть, там, где хорошо бы приходить в себя. А непотопляемые бабушки и мамы - те, что умели держать лица перед посторонними людьми, с собственным детьми уходили в отрыв.

Бесконечное стыжение и одёргивание, привычка виноватить, нетерпимость к малейшей критике в свой адрес, запрет на негативные чувства (а в некоторых семьях, и на выражение радости), двойные послания вроде “будь самостоятельной - слушайся безоговорочно”, завышенные требования, глухота к тем нуждам, которые взрослые считают блажью, насмешки - вот далеко не полный список воспитательных мер, от которых любой здоровый ребёнок может поехать крышей. Добавим скелеты в шкафу, о которых мы говорили выше, и получим взрывную смесь. А это мы еще не упомянула физическое насилие, которое практиковалось сплошь и рядом. И что, есть шанс уцелеть?


Ответ четвертый. Потому что мир меняется быстрее, чем раньше

Меж тем, наш новый мир требует изрядного запаса психического здоровья. Вчерашние модели адаптации к реальности не работают. Позавчерашние можно списывать в музей. Новые условия жизни по силам лишь тем из нас, кто бесконечно гибок и имеет налаженный контакт с самим собой. Тем, кто себе доверяет и у кого высокая толерантность к неопределённости. Но откуда бы этим качествам взяться?“

В воспитательной среде, основанной на “делай, как тебе говорят”, ничего подобного не вырастает. Точнее, иногда вырастает у троечников, которые имеют врожденную способность многое пропускать мимо ушей. Этим и объясняет всем известный феномен, когда выше всех взлетают те из бывших одноклассников, кто учился кое-как. У отличников же, которые привыкли полагаться на старших, размах крыльев гораздо скромнее.

Но если сто лет назад модель “делай, как тебе сказано” более ли менее работала, сегодня опыт наших родителей - слабое подспорье. Именно потому, что мир меняется слишком быстро. По сути, чтобы выживать, нам надо учиться каждый день заново. Свежие глаза, свежий мозг, незамыленные уши - и огромная вера, что как-то, да справишься. Способен ли на это вчерашний ребёнок, замученный неврозом? Я думаю, что нет. Невроз препятствует творческой адаптации, и, не имея внутренних инструментов, чтобы справляться с вызовами жизни, мы уходим в болезнь. Депрессии, тревожные расстройства, расстройства личности - всё это и следствия, и причины глобальной неприспособленности к тем условиям, в которых мы сегодня бытуем. Чем сложнее задача, с которой сталкиваешься, тем больше выраженность симптома.

Что делать?

Окончательно понять, что незамысловатая трудотерапия, которую рекомендуют доброжелатели, еще дальше уведет тебя от той жизни, к которой нужно адаптироваться.

Перестать стыдиться собственной слабости. Прекратить смотреть на себя глазами возмущенных бабушки, деда, отца. Учиться состраданию к собственным трудностям, практиковать терпение и принятие. Лечиться, при необходимости, у психиатра, ходить, при возможности, к психологу. Признавать внутреннюю сложность, и тот факт, что между “здоров” и “сломлен болезнью” существует масса полутонов. Мир никогда не был черно-белым, а сейчас и подавно. Мы все в одной лодке. Как-нибудь да прорвемся.

Источник: Оксана Фадеева