Category: дети

Category was added automatically. Read all entries about "дети".

Наталия_Холина

Как любовь формирует мозг ребенка

Небольшой конспект книги Сью Герхард "Как любовь формирует мозг ребенка"

В первые два года жизни ребенка активно развивается правое полушарие головного мозга. Оно отвечает за эмоции и невербальную коммуникацию: младенец «считывает» информацию об эмоциональном состоянии заботящихся о нем людей, а также впервые чувствует сам, получает свой первый эмоциональный опыт.

Что делать со своими чувствами малыш еще не знает. За управление эмоциями и регуляцию поведения отвечает левое, пока неактивное, полушарие. Поэтому роль родителя в том числе заключается в том, чтобы помочь ребенку справиться с эмоциями, особенно если речь идет об отрицательных впечатлениях.
Для этого важно:
✅ Настроенность на ребенка (устал, мокрые пеленки, голод – родитель улавливает причину дискомфорта);
✅ Последовательность действий (голоден – дать грудь, грязный памперс – смена с улыбкой);
✅ Позитивный результат – комфорт восстановлен.

Все это помогает создать благополучную картину мира, научить различать свои потребности и эмоции, дать механизмы грамотного и безопасного (для себя и других) решения проблем. У разных исследователей эти невербальные образцы, запечатленные на подсознании и являющиеся фундаментом нашего поведения во взаимодействии с другими людьми, имеют разное определение, но суть одна: Джон Боулби– внутренние рабочие модели; Даниель Штерн– обобщенные образцы взаимодействий; Вилма Буччи– схемы эмоций; Роберт Клайман - процедурная память.

Если родители в силу обстоятельств не справляются с задачей – ребенок взрослеет в условиях повышенного уровня гормона стресса – кортизола.

Высокие уровни кортизола связаны с крайне высокой активностью правого полушария головного мозга и недостаточной активностью в левом. Это не является нормальным типом распределения активности.

Левое полушарие помогает осмыслить переживания и облечь их в словесную форму, найти социально-приемлемый путь решения проблемы. Если левое не подключается – человек зацикливается на негативной ситуации. Восстановление может зависеть от проговаривания чувств и переживаний, потому что подключается левое полушарие.

Возвращаемся к тому, с чего начали: до двух лет развивается именно правое полушарие, т.е. ребенок не может идентифицировать свои чувства и назвать их. По этой причине стресс в младенчестве не может быть эффективно обработан. Близкие должны помочь (поэтому "проговаривание" своих действий во время ухода за ребёнком имеет смысл: "Кто это у нас плачет? Малышу надо поменять памперс; ...вот и всё стало хорошо!")

Стрессовые переживания загоняются в мозговую миндалину и подкорковые зоны (а в идеале должны «разруливаться» с помощью лобно-глазничной зоны и перерабатываться во фронтальной зоне коры).
Механизм реагирования на стресс деформируется. Справиться с миндалиной может гипоталамус, но он снимает с себя ответственность по причине высокого кортизола. Круг замкнулся…

Итак, на архитектуру мозга влияет ранний опыт ребенка.
В первые месяцы жизни организм только устанавливает приемлемый уровень возбуждения, определяет исходное состояние систем, которое будет в дальнейшем поддерживать (определяется базовый уровень серотонина, кортизола, норадреналина и пр. исходя из первого эмоционального опыта).

Младенец не может сам определить норму, он делает это с помощью заботящихся о нем людей. Если преобладают гормоны стресса – ребенок «подсаживается» на стресс, при положительных эмоциях – формируется позитивное восприятие мира. Предположительно, критический период, в течение которого происходит установка механизма реагирования на стресс, - 6 мес от рождения.

✔️Дети матерей, находящихся в депрессии, приспосабливаются к низкому уровню стимуляции и привыкают к низкому уровню положительных эмоций.

✔️Дети беспокойных матерей могут приходить в состояние перевозбуждения, их чувства в дальнейшем бесконтрольно вырываются либо полностью отключаются, чтобы избежать передоза.

✔️Дети, которые получают достаточно внимания и отклик на свои потребности, адекватны и со временем научаются справляться с чувствами самостоятельно.

Исследования показывают, что гипоталамо-гипофизарно-надпочечниковая система (ГГН-ось, определяющая механизмы реагирования на стресс) программируется на гипо- или гиперреакцию в ходе получения самого раннего эмоционального опыта;

кортизол оказывает необратимое влияние на развивающуюся ЦНС ребенка. Все зависит от того, когда ребенок начал испытывать сложности, были они постоянными или временными, их интенсивность. Исследования в этой области продолжаются.

Нарушения в детско-родительских отношениях – неадекватная реакция ухаживающих людей на потребности ребенка (мама их не замечает, потому что в депрессии; использует метод воспитания самостоятельности «Пусть поплачет…»;
мама сама не умеет разбираться со своими чувствами и потребностями, поэтому их проявление у ребенка вызывает у нее злость и раздражение; тревожная мама и пр.)

Результат: кортизол зашкаливает или чувствительность к нему отключается.
В связи с этим типы привязанности:
-- Избегающая (часто – низкий уровень кортизола) – чувства ребенка игнорировали или подавляли, критично настроенные родители, назойливый стиль родительства, когда нет должного уважения к границам ребенка. Дети учатся, что чувства (особенно негативные) надо держать в себе, чтобы не расстроить или не разозлить мать; ребенок как бы защищает родителя от своих чувств -- во взрослой жизни недостаточно настойчив в защите своих интересов, эмоциональное оцепенение, отключение механизмов реагирования на сильные эмоции (не способен чувствовать душевную боль, но и не способен испытывать счастье). Возбуждение от подавления эмоций не исчезает – оно только усиливается (Гросс и Левинсон, 1993), за спокойствием следует внезапное высвобождение эмоций (чаще это выплескивается агрессией).
Склонны к болезням: астма, аллергия, артрит, сезонные депрессии, онкология (Хейм и др., 2000).
-- Тревожная (или амбивалентная – высокий уровень кортизола) – родители непостоянны в своих реакция (то отзываются, то игнорируют). Дети вынуждены отслеживать настроение, чтобы найти оптимальный вариант получения обратной связи; выбирают стратегию преувеличения чувств – во взрослой жизни необоснованно требовательны, склонны драматизировать свои чувства, пугливы, раздражительны, склонны к уходу в себя, эмоциональным расстройствам, депрессии, самоубийству, расстройствам пищевого поведения, к алкоголизму, ожирению, сексуальному насилию (Коломина и др., 1997).
-- Дезорганизованная – родители не обеспечивают базовую безопасность и не выполняют задачу по защите ребенка. Дети не могут выработать согласованную защитную позицию, испытывают страх в управлении своими чувствами и колеблются между двумя первыми стратегиями. При наблюдении за детьми этой категории: бьются о стену, когда входит их мама, или с нетерпением бросаются к ней, а затем сворачивают с пути и пр. Это свидетельствует о замешательстве, о том, что ребенок не знает, безопасно ли подойти к родителю. Родители – нервозные, агрессивные. В взрослом возрасте – уровень кортизола зашкаливает, риск развития психологической патологии, до пограничного состояния личности.
В результате люди испытывают серьезные затруднения с тем, как скоординировать свои биологические потребности с социальными нормами и как обмениваться эмоциональной информацией с другими людьми с пользой для всех сторон.

И ещё: Правильный момент – ключевое понятие в родительстве, так же как и в комедии. Понять, когда младенец или ребенок уже способен на чуть больший самоконтроль, вдумчивость и независимость, невозможно из книг по воспитанию: это своего рода искусство, а не наука для родителей – рассудить, когда настало время для очередного шага (Сью Герхардт).

Источник: https://m.facebook.com/story.php?story_fbid=2904558959810994&id=100007707540869
Наталия_Холина

О достаточно хорошей матери

Нашла на просторах интернета видимо давний текст Насти Рубцовой о достаточно хорошей матери. Делюсь

Достаточно хорошая мать: 6 пунктов по Винникотту

Первое. Мать, должна физически быть. Только не смейтесь, это не такой уж очевидный пункт. То есть она не должна пропадать дольше, чем на несколько дней, уезжать в научно-исследовательскую экспедицию в республику Конго на полгода, работать до 11 вечера, ложиться в больницу на месяц или вообще умирать.

С ней все это может случаться. Чего только в жизни не бывает. Но тогда фигурой, заменяющей мать, становится папа, бабушка, няня, и все наши следующие пункты уже будут относиться к этому человеку.

Второе. Она умеет справляться со своей тревогой и успокаивать ребенка. Это очень сложный пункт, о нем написаны десятки книг и статей, но в двух словах: если у вас дома бардак, если вы можете выйти из дома без того, чтобы проверить семь раз, выключен ли утюг и газ, если вы не впадаете в панику, глядя, как ребенок карабкается по грязной лесенке, значит, с тревогой вы как-то справляетесь. Если вы можете так обнять ребенка, чтобы он успокоился (не придушить, а обнять), если вам хотя бы иногда удается заменить «Не ори, хватит меня позорить!» на «Все хорошо, все хорошо, мой маленький, давай успокаиваться», хотя бы в одном случае из ста, то вы справляетесь. И даже если не удается, этому можно научиться. Постепенно.

Третье. Достаточно хорошая мать ошибается. Она должна ошибаться. Обязана. Иногда не угадывать, чего там пищит ребенок, то ли замерз, то ли есть опять захотел. Тем более — не предугадывать его желаний. Иногда слишком тепло — или слишком легко — его одевать. Не выполнять всех его требований и не покупать всего, чего он просит. И так далее. По Винникотту, хорошая мать ошибается примерно в 30% случаев, и ее ошибки абсолютно необходимы ребенку — иначе, будь она идеальной, он бы не научился справляться с обидой, печалью, гневом и яростью.

Если верить другим исследователям, чем идеальнее мать, тем хуже для психики ребенка. Тем более, что за «идеальность» часто выдают ту самую повышенную тревожность, которая у нас идет предыдущим пунктом.

Четвертое. Достаточно хорошая мать имеет свою собственную жизнь. Она не погружена целиком в ребенка, есть и другие люди, с которыми она отдыхает душой от младенческих забав, всех этих «ку-ку» и «мы покакали». Винникотт полагал, что у нее должен быть еще и хороший секс с отцом ребенка, но тут Винникотт не авторитет, потому что сам он никого не рожал. И до секса ли там, в первый год младенческой жизни, прости господи. И почему именно с отцом ребенка? Но суть именно в том, что у матери есть взрослые — неважно, сексуальные ли — отношения с кем-то еще.

Пятое. Достаточно хорошая мать понимает свои чувства. Ну как-то, хоть немного. Она узнает в себе зависть и обиду, стыд и печаль, радость и облегчение, воодушевление и усталость и так далее. Может перепутать, например, зависть и обиду, а кто из нас не путает время от времени? Но у нее не возникает грубой путаницы, она не называет, например, свое раздражение любовью, усталость — ненавистью, злость — радостью, не отворачивается в ужасе от любого чувства со знаком минус. Не говорит с ребенком вымученно о его чувствах «по Гиппенрейтер». Просто понимает свои чувства, и все. Никаких дополнительных усилий не нужно. Ребенок обучается этому бессознательно, когда проводит время с ней рядом.

Еще достаточно хорошая мать умеет мечтать. Все.

Остальное, с точки зрения психоаналитика, имеет значение гораздо меньшее. Неважно, во сколько лет ребенок приучился ходить на горшок, и знает ли он в 3 года алфавит. Неважно, на какие кружки он ходит, умеет ли «вести себя в обществе» и рассказывать стихи с табуретки. Неважно, питается ли он по режиму, играет ли в планшетник, и гуляют ли с ним дважды в день, или всего раз в день, или, о ужас, ни разу.

И развивают ли его по Монтесорри, и ставят ли прививки. И ставят ли в угол. И так далее.

Автор: Анастасия Рубцова
Наталия_Холина

В тени материнства

"Когда речь идет о материнстве, мы сразу же оказываемся внутри множества парадоксов, которые заставляют колебаться между двумя экстремальными точками;
не случайно, наверное, образами устрашающих матерей изобилует как литература, так и мифология."
Л. Абенсур в своем выступлении на конгрессе о материнстве указывала на «тень позади всех материнских образов» и на часть материнской свирепости, связанной с «этой чрезмерной способностью давать как жизнь, так и смерть». Устрашающая мать, образ дикости и всемогущества с одной стороны…
…и с другой - хрупкий образ «женщины на грани нервного срыва», для которой безумие является нормой, если мы будем опираться на парадокс Винникотта, прочно введенный в контекст всех работ о родительстве и о депрессии post-partum"

"Настоящее безумие беременной женщины связано с тем фактом, что ее тело становится обитаемым, становится жилищем для другого тела в развитии: чуждое тело, которое одновременно является частью себя. Все триллеры типа «Чужого» говорят об этом ужасе - стать изнутри захваченным другим, чужим, который там, внутри твоего тела, развивается"

" Быть нормальной матерью – это значит пребывать в таком патологическом состоянии. Но Винникотт идет еще дальше, провозглашая: «речь идет об очень специфичном психическом состоянии матери:
• Это состояние развивается постепенно и достигает уровня чрезвычайной чувствительности во время беременности, и особенно к ее концу.
• Оно продолжается еще несколько недель после рождения ребенка.
• Об этом состоянии матери вспоминают в последующем очень неохотно; он говорит «что они имеют тенденцию вытеснять эти воспоминания».
Это организованное состояние (болезнь, которая не является беременностью) может быть сравнимо с состоянием отхода, с состоянием диссоциации, с фугами, трансами, побегом или же с нарушениями, происходящими на более глубоком уровне, чем шизоидный эпизод, в котором такой же аспект личности берет временно верх.

Я ввела термин «болезнь» потому что женщина должна быть в хорошем здравии, чтобы развивать у себя это состояние и выйти из него тогда, когда у ребенка нет необходимости в нем. Если же ребенок умирает, это состояние матери быстро становится патологическим).
Парадокс очень силен и выбранные Винникоттом слова также: для того, чтобы ребенок был нормальным он нуждается в безумной матери; если же она не такая, то это не нормально…. и тогда ребенок принимает на себя это нормальное (для матери) безумие.".

"Нарушения при беременности у женщин, но также и описанные «беременности мужчин» (прибавление в весе, кишечные боли, анальные фистулы и всякие геморроидальные проблемы) возвращают на повестку дня старые инфантильные теории сексуальности, поскольку этот этап является последней фазой, последним наблюдением – очная ставка со старыми теориями. "
Режин Прат

" В тот момент, когда губы ребенка впервые встречают материнскую грудь, они встречают мир; первый глоток молока -- это первый глоток мира"
Пьера Оланье
Наталия_Холина

Интервью с доктором Отто Кернбергом

Перевод с испанского Евгений Канский.
26.06. 2016

Ведущий: Что такое ненависть? Это одна из главных загадок. Вы же исследовали ненависть?
Отто Кернберг: Да. Разумеется :)
У каждого человека с рождения существуют первичные и вторичные аффекты. Первичные аффекты - это аффекты, которые появляются в первые месяцы жизни. Они универсальны для всех людей. Один из таких врождённых аффектов - это гнев. Этот первичный аффект появляется у младенца тогда, когда присутствует вредящий стимул и прилагаются усилия, чтобы его уничтожить. Младенец чувствует боль и у него возникает плач, связанный с гневом. Так он зовёт мать, чтобы она уничтожила боль. Эта тенденция гнева, которая связана со стремлением младенца устранить вредный стимул (приносящий боль), постепенно превращается в желание младенца уничтожить сам плохой объект (уничтожить мать - прим. моё). Таким образом, первичная цель гнева - уничтожить того, кто является причиной огорчения младенца, причиной его боли. И не просто уничтожить плохой объект, но наказать его, заставить его страдать. Возникает удовольствие, связанное с тем, чтобы причинить боль в знак мести.

Более того. У младенца появляется желание контролировать плохие объекты, чтобы впредь они не могли атаковать субъект. Это же также есть некий способ субъекта сохранять свою автономию.
Если же такие отношения становятся часто повторяющимися, возникает внутренняя репрезентация самого себя, атакованного плохими объектами. Этот плохой объект субъекту хочется 1. уничтожить, 2. заставить страдать, 3. контролировать. Такое структурирование характерно для ВНУТРЕННИХ объектных отношений, которые впоследствии активизируются в различных внешних (межличностных) отношениях. Ищется какой-то внешний враг и ему делается всё то же самое, что хочется сделать внутреннему атакующему объекту (фрустрирующей матери - прим. моё). Таким образом, гнев, структурируемый этими тремя функциями (желание уничтожить, заставить страдать и контролировать), и составляет основу ненависти.

Ненависть представляет собой закрепление отношений в форме преследования, в которых преследуемый хочет отомстить, уничтожая, заставляя страдать и контролируя. У каждого из нас есть определённая способность к ненависти. Но у некоторых людей это развивается настолько анормально, настолько ярко выражено, что это отношение доминирует над всеми иными отношениями. Такие люди находятся в постоянном поиске врагов. В основе их структуры подозрительность, недоверчивость и агрессия. И при этом они же пытаются приписывать кому то другому агрессию. Ищут врагов, от которых необходимо защищаться, которых можно атаковать. Так образуется параноидная структура, которая является одним из основных расстройств таких людей. Ненависть может принимать и более сложную, специфичную форму. Например, ненависть к человеку, к плохому объекту, в котором одновременно признаются и некоторые хорошие черты. Но этот объект воспринимается плохим потому, что он содержит в себе хорошие вещи и не отдаёт их.
Это превращает ненависть в зависть. Таким образом, зависть - это ненависть к тому хорошему, что есть у другого и чего нет у того, кто завидует, ненавидит и желает уничтожить это.
Ненависть и зависть представляют собой две базовые эмоции агрессивной части сознания. Ненависть и зависть, естественно, разрушают отношения.

Вопрос: Ваша концепция утверждает, что в любви есть место агрессии. И это даже носит положительный смысл. Как такое возможно?
Отто Кернберг: Естественным образом в человеке сочетаются два сегмента: идеализация и преследование, любовь и ненависть. М. Кляйн называет депрессивной позицией стадию психологического развития, в которой признаётся, что гнев, ненависть, зависть ребёнка направляется к тем же самым важным для него людям, которых он любит. В этом-то и раскрывается амбивалентность. Потому что, на самом деле, в чём проявляется нормальность отношений? Нормальность в том, чтобы любовь доминировала над ненавистью, чтобы таким образом, была возможность интегрировать ненависть и предотвращать разрушение отношений.
Когда кто-то признает, что у него присутствует ненависть к любимому человеку, у него появляется чувство вины, обеспокоенности, желание искупить вину. Он стремится углубить свои отношения с другим. Он начинает более глубоко разбираться в самом себе и более глубоко видеть другого человека. Он может видеть как плохие, так и хорошие стороны в совокупности. Таким образом, интеграция (интегрирование) этих сегментов - любовь и ненависть - приводит к способности любить более глубоко. Так, в любовных отношениях всегда присутствует элемент агрессии, который придает отношениям интенсивность и глубину. Если элемент агрессии доминирует, это опасно, потому что он разрушает любовь. Это как соль. В маленьких количествах она улучшает вкус пищи.

Вопрос: То есть, для зрелых любовных отношений необходимо признать, что агрессия является неотъемлемой характеристикой человека?
Отто Кернберг: Да. Это одно из важных открытий психоанализа. Особенно Мелани Кляйн и ее учеников. В любовных отношениях это проявляется в трех плоскостях: сексуальные отношения (сексуальные порывы всегда имеют агрессивный элемент, желание контролировать, заполучить любимого человека, садистичные и мазохистичные тенденции являются важным аспектом сексуального возбуждения, равно как фетишистские тенденции, идеализация частей тела, экзгибиционистские тенденции. Как правило, сексуальное возбуждение совмещают в себе желание, идеализацию тела любимого человека с этими выше перечисленными тенденциями), эмоциональные отношения (возможность к амбивалентности ненависть-любовь делает их более глубокими),,, и наконец, установление своеобразного Идеала Пары (идеал, который разделяют члены пары)... этот Идеал совмещает аспекты любви и запрета, морального запрета взаимной агрессии, одновременно с восхищением друг другом и восхищение самой Парой в целом. В личных, сексуальных, эмоциональных отношениях всегда есть частичка агрессии и частичка ценности идеала Я и Сверх-я.

Журналист: Ницше продемонстрировал, что иногда за любовью кроется обида. С точки зрения психоанализа, существует ли в человеке любовь (врожденно)? возможность к альтруизму, возможность жертвовать ради другого... или это нечто приобретаемое, культивируемое?
Отто Кернберг: Потенциальная способность любить существует с рождения, я считаю. Привязанность младенца к матери. Существует также и способность ненавидеть, ненависть к матери, которая фрустрирует младенца. Предрасположенность, врожденная способность к этим сложным эмоциям существует у всех людей. В нормальных условиях, любовь преобладает над ненавистью.

Журналист: Что такое любовь?
Отто Кернберг: Тяжело ответить на этот вопрос, потому что, во-первых, есть разные типы любви. Если рассматривать сексуальную любовь, любовь в паре, то это страстное желание другого, которое включает сексуальное влечение, нежность, уважение, когда мы видим в другом воплощение глубинных идеалов. Существуют различные плоскости, образующие любовь. Они проявляются в целостности по отношению к выбранному объекту любви. Оно страстное, потому что совмещает в себе жажду и стремление слиться с другим. Неотъемлемой частью нормальной любви является толерантность, терпение, взаимная амбивалентность. Другая естественная часть любви - ее ограниченность (с течением времени). Особенно это заметно в пожилых парах.
Я считаю, что это фундаментальная эмоциональная потребность. Некоторые считают, что брак это нечто искусственное, что-то это результат практического расчета (необходимости). Я так не думаю. Это фундаментальная эмоциональная потребность. Она принимает разные формы в зависимости от общества, социальных и социально-экономических факторов. Это глубинная необходимость человека.

Журналист: психоаналитик в ходе работы с человеком надевает маску, полностью контролирует свои эмоции? или остается в нем *психоаналитике) такая зона, где эти эмоции ощущаются?
Отто Кернберг: Психоанализ это не жизненная философия. Я категорически против того, чтобы превращать психоанализ в идеологию. Я считаю, что это наука. И искусство. Искусство, потому что проявляется креативность, техника, знания. Более глубокое понимание человеческой сущности появляется у нас в ситуации, когда нужно глубоко проникнуть в жизнь другого человека, потому что нет другой возможности. Например, в работе с противоположным полом. Будучи мужчиной, вы узнаете то, что происходит в душе женщины. Удивительно то, что если вы выйдите из психоаналитических отношений и влюбитесь, то будете вести себя также глупо и необдуманно, как любой влюбленный человек. Позволю себе рискованное замечание: гинеколог в своих личных отношениях с женщиной тоже возбуждается, несмотря на то, что в ходе повседневной практики у него совершенно другой подход.

Журналист: Психоаналитики тоже влюбляются?
Отто Кернберг:  Влюбляются и совершают те же глупые ошибки, что и другие люди.
Психоаналитик очень глубоко познает человека, но это познание связано с психоаналитической ситуацией и методом ее исследования. И оно не превращается в постоянную жизненную мудрость. Цель психоанализа не в том, чтобы делать человека совершенным, а в том, чтобы анализировать человека, не позволяя личным проблемам влиять на анализ. Но это не значит, что у психоаналитика нет своих проблем. Но если психоаналитик вступает в игру, то на него начинают действовать те же законы, что и на всех остальных людей.

Спасибо Ксении Канской за предоставленный материал
Наталия_Холина

Несколько слов о привязанности

 Однажды психологи провели один очень интересный полевой эксперимент. В центре цветочной лужайки они посадили мать с годовалым ребенком. Мать сидела на специальном люке, который мог быстро уходить под землю и полностью скрывать ее от глаз ребенка.

Что происходило дальше. Мать с ребенком сидят в центре лужайки. Ребенок осторожно осматривается. Затем так же осторожно отпускает мать и начинает с интересом исследовать окружающий его мир. В это время психологи быстро прячут мать в углубление под землю и ребенок, обернувшись в очередной раз, не обнаруживает ее на месте. В ту же секунду он полностью теряет интерес к окружающему миру и стремительно мчится туда, где только что была мать. Ее быстро поднимают, ребенок прижимается к матери и полчаса не отпускает ее.

Спустя какое-то время он снова осторожно отпускает ее и, постоянно оглядываясь, начинает исследовать окружающий мир: листочки, цветочки, бабочек. Мать снова прячут. Ребенок с воем и воплями несется к месту, где она только что была, мать поднимают и (!) после второго раза психологам не удалось дождаться момента, когда ребенок снова бы решился отпустить свою мать и начать исследовать окружающий мир.

И к чему это я вспомнил. А к тому, что этот эксперимент позволил психологам заподозрить, что если человек патологически привязан к матери, близким, работе, месту – это не означает, что его мать или его работа или место жительства такие уж прекрасные. Это может означать как раз обратное. Патологическая привязанность у людей чаще всего наблюдается к нестабильным, ненадежным, плохим объектам. Именно этим объясняется загадка патологической влюбленности многих женщин в вечно исчезающих мужей и многих детей в вечно исчезающих родителей. Знаете, кто больше всего любит своих матерей? Детишки в детских домах.

Поэтому мой совет сегодня не прост: если Вам кажется, что ваши дети мало уделяют вам внимания, слишком много времени проводят в изучении мира, который их окружает, слишком счастливы без вас – не огорчайтесь. Это значит, что вы – хорошие родители. Вы просто всегда за спиной своего ребенка, вы всегда в его сердце, он настолько уверен в вас, что ему не нужно постоянно оглядываться на вас, ему не нужно быть рядом с вами. Вы выполнили свой родительский долг. Это не плохо. Это хорошо. Но немного, конечно, грустно.

Автор: Юрий Вагин

Наталия_Холина

О хрупких плодах железобетонных предков

... очень точно написала Оксана Фадеева

Машина бабушка всегда была непотопляемой, сколько жизнь её ни топила. Детство в голодной деревне - и не детство даже, а сплошная трудовая повинность. Потом, уже с мужем, гарнизоны в богом забытых местах, в одном из которых родилась дочь, слабая недоношеная девочка. Ни воды, не врачей нормальных, но сдюжила как-то, дочку вытянула, и в люди вывела.

Дочка хворала до старшей школы. Потом окрепла. Окончила медвуз, родила свою дочь - собственно, Машу. С мужем сразу не задалось, он ушел, но справились и без него. В этой семье ныть было не принято. Впрягся - тяни. Собственно, того же ждали и от Маши.

А вот Маша подвела.

У Маши тревожно-депрессивное расстройство, ОКР и черты пограничной личности. Вуз она окончила с красным дипломом, а дальше не задалось. Работать не получается, друзей - полторы подруги, с личной жизнью полный привет.
В кого же ты у нас такая тонкокожая? - недоумевает мама.
Слишком хорошо живет - вот и распустилась, - отрезает бабушка.

Маша влипла не одна. Таких маш много. В их роду - железные родственники, прошедшие фронт, блокаду, ужасы тыла. Потом нормальные трудяги, лишний раз не заглядывавшие к врачу. Жили как все, не зная памперсов, не ведая пятизвездного отдыха на дальних морях. Рассчитывали, что и дети вырастут хваткие и крепкие. А вырос чёрт-те кто.

“Чёрт-те кто” - это мои клиенты. Это люди, которые позволяют заглянуть в их закулисье и увидеть скрытую от посторонних глаз логику нарушений. Увидеть, как в жизни реализуется фраза из учебника “патология имеет обыкновение накапливаться в поколениях”.

Человека, далёкого от психологии, подобный расклад поражает. Почему при всех бытовых удобствах столько людей “мается дурью”? Может, у них слишком много свободного времени? Может, их на картошку или к станкам - глядишь, сразу всю хандру как рукой снимет?

Непонятно, раздражающе, тревожно. Поэтому я попробую объяснить, что происходит на самом деле и почему трудотерапия - не выход.

Итак, почему дети и внуки крепких людей оказываются слабым звеном?

Ответ первый. Потому что, похоже, существует эпигенетический механизм передачи травмы.

В Нью-Йорке есть исследовательская группа. Она изучает выживших жертв Холокоста и их детей, родившихся уже после окончания Второй мировой войны. Исследователи зафиксировала, что симптомы посттравматического стрессового расстройства (ПТСР) проявляются не только у старшего, но и у младшего поколений. Кроме того, в группе детей ученые зафиксировали более высокий, по сравнению с контрольной группой, уровень кортизола и меньшую чувствительность к глюкокортикоидным гормонам, что характерно пациентов с большим депрессивным расстройством.

Легче всего было бы предположить, что люди, выжившие во время Холокоста, транслировали молодому поколению картину мира, полную опасностей, ужаса и боли. Возможно, они передали также привычку тревожиться и не могли научить грамотно обходиться со стрессом. Наконец, нельзя исключить, что, страдая от ПТСР, они обращались со своими детьми.довольно жестко и тем самым травмировали их. Но в ходе исследования выяснилось и кое-что ещё.

Оказалось, что и у родителей, и у детей присутствуют определённые изменения в составе гена FKBP5. Этот ген кодирует белок, который отвечает за чувствительность тканей к кортикостероидным гормонам (в том числе, к гормону стресса кортизолу), и это значит, что травма может иметь эпигенетический механизм передачи. Тем более, что подобный механизм передачи уже подтверждён в экспериментах на мышах.

Делать окончательные выводы не будем, но задуматься стоит. Вполне вероятно, именно в области эпигенетики кроется один из ответов на вопрос, почему люди, выросшие в благополучных условиях, не всегда психически благополучны. Уж чего-чего, а травм в жизни предыдущих поколений россиян хватало.

Ответ второй. Потому что травма может переживаться не тем, кто её получил.

Если на чью-то долю выпадают запредельные испытания, психика задействует SOS-механизмы. Один из них - “я не хочу об этом знать/думать/чувствовать”. Благодаря ему травматический опыт может храниться в нетронутом виде десятилетиями. С одной стороны, это механизм позволяет человеку выжить, и это понятно - рефлексировать в лагерях или на войне непозволительная роскошь. С другой, благодаря ему травма так и остается не интегрированной в персональную историю. Она подобна залежам токсичных отходов, которые медленно, но верно отравляют всё вокруг.

Дети травмированного поколения хорошо перенимали негласные правила и знали, какие темы в семье табуированы. Нет, не то, чтобы этих тем не касались совсем. Их могли буднично обозначать:- “семью раскулачили”, “бабка сидела по статье о трех колосках”, “деда сочли предателем и расстреляли”. Но и всё. О том, что это были за дед или бабка, через что прошли их дети, какие кошмары приходили к ним во сне - об этом молчали. И травма продолжала выделять токсины.

И вот появляется еще одно поколение. Новые дети - сытые, одетые, благополучные. Они живут своей детской жизнью, и, кажется, ничего не может омрачить их существование. Разве что призраки семейной истории, которыми наполнен их дом - они так никуда и не делись. Недоговорки, обмолвки, изменившиеся лица, странные реакции взрослых на невинные вопросы - весь этот фон изо дня в день сводит с ума. Хорошо и нехорошо одновременно. Безопасно и страшно. Понятно и размыто. Все не то, чем кажется, словно праздник в парке при ближайшем рассмотрении оказывается плясками на незарытых могилах. Можно ли это вынести без ущерба для душевного здоровья? Думаю, не всегда.

Ответ третий. Потому что мамы и бабушки сами не были психически здоровы.

Честно говоря, непотопляемая Машина бабушка в общении была человеком сложным. И это ещё мягко сказано. Непредсказуемые перепады настроения, подозрительность до уровня паранойи, скандальность, требовательность, грубость.... Все эти черты обострялись год от года, а вместе с ней и обострялась ситуация в семье.
Машина мама постоянно плакала, и Маше, сколько она себя помнит, маму было невыразимо жалко. Она много раз пыталась обнять её и успокоить, хотя больше всего на свете ей хотелось, чтобы это мама успокоила ее, но та всякий раз отвечала презрительно - не лезь не в свои дела.

Вообще кто мама, а кто дочь - вопрос оставался непрояснённым. На Маше с детсадовского возраста лежала ответственность за мамин комфорт. Но комфортно и хорошо маме, к сожалению, не было никогда. Всякий раз, приходя домой, Маша чувствовала, как желудок сжимается в холодный клубок - ей снова должно быть за что-то стыдно. Четвёрка в прописях? Недостаточно вежливо поздоровалась с соседкой? Кстати, её депрессия и началась с этого самого холода в желудке, который взял и расползся по всей душе.

Мы часто понимаем травму как следствие чрезвычайной ситуации - землетрясения, военных действий, нападения преступника. Но травма может возникнуть и в рутинной жизни, если тобою злоупотребляют год за годом. Способность человека к самовосстановлению не безгранична - особенно, когда им злоупотребляют в родном доме. - то есть, там, где хорошо бы приходить в себя. А непотопляемые бабушки и мамы - те, что умели держать лица перед посторонними людьми, с собственным детьми уходили в отрыв.

Бесконечное стыжение и одёргивание, привычка виноватить, нетерпимость к малейшей критике в свой адрес, запрет на негативные чувства (а в некоторых семьях, и на выражение радости), двойные послания вроде “будь самостоятельной - слушайся безоговорочно”, завышенные требования, глухота к тем нуждам, которые взрослые считают блажью, насмешки - вот далеко не полный список воспитательных мер, от которых любой здоровый ребёнок может поехать крышей. Добавим скелеты в шкафу, о которых мы говорили выше, и получим взрывную смесь. А это мы еще не упомянула физическое насилие, которое практиковалось сплошь и рядом. И что, есть шанс уцелеть?


Ответ четвертый. Потому что мир меняется быстрее, чем раньше

Меж тем, наш новый мир требует изрядного запаса психического здоровья. Вчерашние модели адаптации к реальности не работают. Позавчерашние можно списывать в музей. Новые условия жизни по силам лишь тем из нас, кто бесконечно гибок и имеет налаженный контакт с самим собой. Тем, кто себе доверяет и у кого высокая толерантность к неопределённости. Но откуда бы этим качествам взяться?“

В воспитательной среде, основанной на “делай, как тебе говорят”, ничего подобного не вырастает. Точнее, иногда вырастает у троечников, которые имеют врожденную способность многое пропускать мимо ушей. Этим и объясняет всем известный феномен, когда выше всех взлетают те из бывших одноклассников, кто учился кое-как. У отличников же, которые привыкли полагаться на старших, размах крыльев гораздо скромнее.

Но если сто лет назад модель “делай, как тебе сказано” более ли менее работала, сегодня опыт наших родителей - слабое подспорье. Именно потому, что мир меняется слишком быстро. По сути, чтобы выживать, нам надо учиться каждый день заново. Свежие глаза, свежий мозг, незамыленные уши - и огромная вера, что как-то, да справишься. Способен ли на это вчерашний ребёнок, замученный неврозом? Я думаю, что нет. Невроз препятствует творческой адаптации, и, не имея внутренних инструментов, чтобы справляться с вызовами жизни, мы уходим в болезнь. Депрессии, тревожные расстройства, расстройства личности - всё это и следствия, и причины глобальной неприспособленности к тем условиям, в которых мы сегодня бытуем. Чем сложнее задача, с которой сталкиваешься, тем больше выраженность симптома.

Что делать?

Окончательно понять, что незамысловатая трудотерапия, которую рекомендуют доброжелатели, еще дальше уведет тебя от той жизни, к которой нужно адаптироваться.

Перестать стыдиться собственной слабости. Прекратить смотреть на себя глазами возмущенных бабушки, деда, отца. Учиться состраданию к собственным трудностям, практиковать терпение и принятие. Лечиться, при необходимости, у психиатра, ходить, при возможности, к психологу. Признавать внутреннюю сложность, и тот факт, что между “здоров” и “сломлен болезнью” существует масса полутонов. Мир никогда не был черно-белым, а сейчас и подавно. Мы все в одной лодке. Как-нибудь да прорвемся.

Источник: Оксана Фадеева
Наталия_Холина

Достаточно хорошая мама...

Достаточно хорошая мама: 6 пунктов по Винникотту (к папам тоже относится)

Collapse )
Наталия_Холина

"Слишком много любви, мама..."

Важный текст о материнской любви. О том, что и женщины и мужчины нередко переживают в отношениях, но с трудом решаются назвать эти вещи своими именами...

Рекомендую.

Collapse )
Наталия_Холина

Старший, средний, младший...

Почему два человека, воспитанные под одной крышей у одних и тех же родителей, могут быть такими разны­ми?

Collapse )